В этом тексте я не буду касаться литературных и формальных признаков новой журналистики, так как они несколько раз уже озвучивались мною. Ставка будет сделана на психологические свойства текста новой журналистики.

К концу 50-х годов, времени зарождения новой журналистики, в западной журналистике господствовал прагматический текст. По мнению Елены Прониной, такой текст обладает следующими характеристиками:

1)Локальность (конкретность, четкая проработка темы).

2)Описательность (наглядные детали, последовательность, разговорный стиль).

3)Фактологичность (подробности, «которые невозможно выдумать, документы, статистика, свидетели, эксперты).

4)Безоценочность (подчеркнутое беспристрастие и безразличность).

5)Деритуализация (скептическое отношение к высоким идеям, почитаемым героям, традиционным символам и устоявшимся ритуалам).

6)Конструктивность (полезность «здесь и сейчас»).

7)Прогностичность (попытка ориентации в «ожидаемом будущем»).

Появление новой журналистики не было эволюцией прагматического текста. Новая журналистика вступала в острое противоречие с такими свойствами прагматического текста, как локальность, фактологичность, безоценочность и в периодическое противоречие с деритуализацией, конструктивностью и прогностичностью (полный или частичный конфликт с шестью свойствами прагматического текста из семи). И для самого медиапространства появление новой журналистики стало неожиданностью. Вот данное в «Новой журналистике» Тома Вульфа описание реакции медиасреды на творчество одного из первопроходцев новой журналистики Джимми Бреслина:

«Деятельность Бреслина в первые год-два его работы слегка раздражала как журналистов, так и склонных считать себя литераторами личностей. Слегка – потому что они никогда вполне не понимали, что он делает… Полагали, что Бреслин всего-навсего неким подлым образом олитературивает разное дерьмо…»

Тем не менее, неожиданное и довольно быстрое формирование новой журналистики нельзя называть чем-то случайным и нелогичным. Одно из главных оснований возникновения новой журналистики мы видим в смене психологических парадигм, происходившем тогда в американском обществе.

Прагматический текст – дитя позитивистского мышления. Позитивистское мышление родилось вследствие крушения рационалистической картины миры, «смерти философии». Основатель позитивизма Огюст Конт утверждал, что претензии на раскрытие окончательных причин и сущностей должны быть удалены из науки, что наука не объясняет, а лишь описывает. С поправкой на социум эти взгляды перешли и на медиа.

В Америке позитивизм преобразовался в прагматизм. Основоположником нового направления стал Чарльз Пирс. Прагматики выразили негативное отношение к «метафизической реальности» – внутренним переживаниям, душе человека. Значение психики было сведено к нулю, значение имел только результат деятельности, а не сопровождающие его переживания. Такая структура сознания отлично подходила для эпохи капиталистической экспансии, развития массового производства, научно технического развития.

К моменту окончательного формирования новой журналистики, рационалистская парадигма перестает быть довлеющей в американском обществе. В 60-х годах это выразилось развитием огромного количества молодежных движений, сдвигами в области культуры, попыткой с помощью наркотиков сломать привычное течение реальности.

Гуманистическое мышление не без успеха стало теснить мышление рационалистическое. В его понимании человек живет ради своих идеалов и ценностей. С появлением новой психологической парадигмы возникла потребность в новом типе текста, в центре которого стоял бы человек и его ценности. Гуманистическая парадигма рождает смысловыявляющий текст.

Ключевым моментом такого текста является трансцензус. Трансцензус – момент переосмысления в тексте, экзистенциальный выбор в момент пограничной ситуации. В Америке одним из медиа-реализаций такого текста стала новая журналистика. Например, журналист Джон Сак в тексте «Рота М» описал в виде внутренних монологов мысли и ощущения бойцов роты М во время боевых действий во Вьетнаме. Текст получился настолько интимным, что юристы журнала Esquire дали добро на его публикацию только после того, как получили письменное согласие от каждого упоминаемого в тексте персонажа.

Поскольку новая журналистика – дитя гуманистического мышления, при попадание на почву других психологических парадигм, она может серьезно видоизменяться. Развитие русских журналов в конце 20 – начале 21 веков во многом проходило под знаменем перенимания западного опыта развития журнальной прессы. В свою очередь, западные журналы в свое время испытали огромное влияние новой журналистики. Таким образом, новая журналистика (близкая, кстати, по своей сути классической советской журналистике) в это время активно переносилась на нашу почву. Однако русская медиа-среда в это время работала на гедонистическое драйв-мышление. И тексты, публикуемые в русских журналах, по своей литературной форме напоминали новую журналистику, но по психологии, смысловому наполнению являлись гедонистическими текстами.

Свойства гедонистического текста:

1)Описание «псевдособытия» (чего-то незначительного, но яркого).

2)Пренебрежение приличиями.

3)Акцент на пикантные подробности, сплетни.

4)Неоправданный апломб.

5)Глумление.

6)Поверхностность наблюдений, анализа и выводов.

7)Подтасовка фактов.

9)«Кричащие» психологические апелляции.

В целом, гедонистический текст можно назвать шоу-журнализмом. Не надо думать, что это исключительно отрицательный продукт. Шоу-журнализм может быть как качественным и корректным с точки зрения этики, так и беззастенчиво работать на низменные потребности аудитории. Иногда сложно сказать, является ли данный текст качественной шоу-журнализмом, или «чернухой». Например, острые дискуссии в свое время вызвал текст журналистки Жени Куйды о выпускном МГИМО в 2010 году (http://www.afisha.ru/article/kuyda_mgimo/):

Повелитель мух

Выпускной вечер Московского государственного института международных отношений

В четверг вечером клуб Pacha забит — на вечеринку «MGIMO Finished 2010» пускают только по пропускам в МГИМО и входным билетам. Все в стразах и сильном алкогольном опьянении. У металлоискателя с табличкой «Посольство острова Ибица в Москве» выпускника в костюме просят показать карманы — выпускник молча отводит полу пиджака, показывая кобуру, кладет охраннику в руку купюру и проходит дальше. На сцене парень с прической «ежик с начесом» и кольцом в ухе орет в микрофон: «Наша территория, здесь наш дом, мы здесь всегда номером будем один, и лучше нам дорогу не переходи! Без проблем, без лишних глупых дилемм, мы тут живем и знаем, что и почем! Это наш город, и лучше нас здесь нет!» На экранах идут слайды из жизни выпускников — все молодые люди на фотографиях показывают кулаки с оттопыренными мизинцем и указательным пальцем, обнимаясь на фоне машин представительского класса.
Молодой человек в арафатке (показывая на баннер со спонсорами вечеринки — KPMG, «Онэксим», «ПрофМедиа», «Международная калийная компания», приятелю): Че за херь — КПМГ?

Приятель (тоже в арафатке): Кривых Пидорасов Мочить Гомосексуалов, как еще, бля?
На сцене появляется институтская команда КВН «Парапапарам», показывают сценку из жизни дочки дипломата, вредного профессора и студента экономического факультета. В туалете из одной кабинки вываливаются трое — один в пиджаке на голое тело. Включают коммерческий хаус.

Выпускник в спортивном костюме Dolce & Gabbana (другу): Это че, «Мюллер»?

Друг (показывая часы): «Касабланка», лимитед эдишен, с батей брали.

Выпускник в спортивном костюме: А «хублоты» куда дел?

Очкарик в костюме (на лестнице, девушке): Че, сука, ты че о себе думаешь? Ты еще иди отсоси кому-нибудь в туалете! (Выкручивает руку.) Дай сюда телефон. Кому ты там звонишь? Всем эсэмэски отправила?

Девушка (истерично): Да я удалила все! Нет там ничего! Понял, урод?!

Двое в джинсах с золотыми бляхами на попе и голубых мокасинах (у входа): Мы с Виталей такое животное вчера в асфальт втерли, сука, в «шахе» не хотел выключать музыку свою блин е…чую «лай-лай-лай». (Напевает восточный мотив, сплевывает на пол.) Ну че, пойдем со зверями покатаемся?

На парковке около торгового центра, за углом от входа в Pacha очкарик в костюме бьет девушку по лицу. Девушка стоит на коленях и ревет в голос. Рядом на баннер с красными вишнями тошнит кровью мальчика в поло Louis Vuitton. Однокурсники обходят его стороной. У входа с визгом тормозит BMW X6, из нее выскакивает низкорослый подросток в брекетах и с сигарой во рту. Девушка в рваных колготках сидит на дороге, из носа течет кровь. Двухметровая выпускница, шатаясь, лягает таксиста, оказавшегося на ее пути, и залезает в Porsche Cayenne с аэрографией Hello Kitty. У гардероба двое в расстегнутых рубашках, едва стоя на ногах, пытаются бороться, приговаривая: «Уважать надо братьев, мразь». Охранники лениво выводят их за шкирку.

Гардеробщик-охранник (напарнику, облокотясь на гардеробное окно, выложенное белым мехом): Дети, х…ли-то.

Пожалуй, ни один теоретик и практик журналистики не установит окончательную истину: что из себя представляет этот гедонистический текст: правдивую картину разложения золотой молодежи, или спекуляцию на физиологии. Возможно, данный текст представляет из себя и то, и другое. Так же как новая журналистика совместила в себе и литературу и журналистский текст.

Платоновский фестиваль собрал в Воронеже великолепных музыкантов, мировую элиту. Местные оркестры, выступавшие на одной сцене со звездами, серьезно подготовились, что позволило обеспечить если не хорошее (как на концерте Виктора Третьякова), то хотя бы сносное (как на концерте Фредерика Кемпфа) сопровождение. К сожалению, залы и значительная часть воронежской публики не соответствовали высокому уровню выступлений.

Следует отметить, что в рамках музыкальной программы фестиваля автор текста посетил концерты Давида Герингаса (виолончель) в Воронеже, Фредерика Кемпфа (фортепиано), Владимира Могилевского (фортепиано), воскресный концерт Гидона Кремера (скрипка) и камерного оркестра «Кремерата Балтика», Виктора Третьякова (скрипка). Приведенные в тексте факты и впечатления относятся только к вышеперечисленным выступлениям.

Самым ужасным в плане поведения зала стал концерт Давида Герингаса. Начало концерта смазали аккредитованные фотокорреспонденты. Слушателей и музыкантов раздражал шквал щелчков фотоаппаратов, очень громких и четких в акустических условиях зала филармонии, а самого солиста еще и отвлекали мельтешение фотографов перед сценой и фотовспышки. В конце концов, Герингас не выдержал и начал просить жестами, чтобы ему не мешали. Фотографы послушались далеко не сразу.

Данный инцидент лежит на совести организаторов фестиваля, которые вполне могли заранее жестко обговорить условия работы корреспондентов. Но фотографировали не только аккредитованные лица. Несмотря на запреты и соответствующее предупреждение перед началом концерта, за фототехнику взялись и некоторые обычные зрители. Неаккредитованные фотокорреспонденты «работали» не только на выступлении Герингаса, но и на остальных концертах.

Плевали не только на запрет на фото- и видеосъемку. Плевали на просьбу выключить перед началом концерта мобильные телефоны. На каждом выступлении хоть один раз у кого-то проходил звонок. По личным ощущениям автора, приличней всего в этом плане были концерты Могилевского и Третьякова, хуже всего пришлось Кремеру и его камерному оркестру.

Что интересно, публика музыкальной программы Платоновского фестиваля слабо пересекалась с публикой абонементного сезона Воронежской филармонии или, например, выступлений Дениса Мацуева и «Новых имен». Лица в основном были новые, и многие из слушателей оказались не подготовлены для концертов классической музыки. Самым раздражающим моментом, связанным с неопытной публикой, стали аплодисменты в паузах многочастных произведений. Смешной эпизод был на концерте Кремера. Оркестр отыграл первую часть трехчастной сонаты Шостаковича – зал, к счастью, не зааплодировал. Оркестр отыграл вторую часть – долгая тишина, кто-то один не выдерживает, делает хлопок, и тут же значительная часть публики разряжается аплодисментами.

Дополнительным испытанием для слушателей и музыкантов стали местные залы. Воронежская областная филармония блистала отсутствием нормальной системы климатконтроля, охлаждения, вентиляции etc. Результат – двухчасовое присутствие в зале для человеческого организма по потере влаги оказалось эквивалентно хорошей силовой тренировке. Своя беда у здания Театра оперы и балета: сидения, которые при малейшем движении скрипели, как снасти «Летучего голландца». Впрочем, если мыслить перспективно, к Платоновскому фестивалю за номером два построить новые залы будет легче, чем перевоспитать ту часть публики, которая заслужила порицания по итогам Платоновского фестиваля за номером первым.

«Буря» в постановке Деклана Доннеллана – очень динамичное зрелище. Ни одной лишней секунды: шумит буря, появляются герои, знакомят с раскладом, раз-раз-раз, финальный монолог, аплодисменты. Спектакль ведет себя как боксер в легком весе: бешено носится по сцене-рингу и отвешивает консервативному зрителю оплеухи. «Вот тебе Тринкуло-метросексуал (Илья Ильин), вот тебе богиня Церера из колхоза «Неясный путь», держи удар, не расслабляйся». Творящийся на сцене дискотечный стробоскоп нужно было показать сразу после вязкой тянучки «Калигулы» (4 часа с одним антрактом, Эймунтас Някрошюс верен себе) – вот это был бы контраст.

Под стать всему спектаклю герои. Принц Фердинанд (Ян Ильвес) не прочь позабавиться с Мирандой (Анна Халилулина), не стесняясь ее отца, зрителей и губернатора Воронежской области, а через минуту испытывает к ней Чувство с самой большой буквы Л. Королю Алонзо (Михаил Жигалов) для раскаяния в совершенных преступлениях достаточно одного качественного видения. Будто в определенный момент Доннеллан в своих режиссерских высотах просто переключает волшебный тумблер. Принц опрокидывает Миранду и расстегивает ширинку – щелк! – принц застегивает ширинку и клянется в целомудрии до самого загса.

Но фоне творящейся катавасии Просперо (Игорь Ясулович) – образец психологизма. Как говорил в интервью «РИА Новости» сам Доннеллан, «По ходу пьесы он учится прощать - прежде всего, себя. И прощение дается ему ой как нелегко». Впрочем, сам акт прощения получился в духе всего представления. Если упростить текст шекспировской пьесы, кульминационный момент спектакля выглядит примерно так: «Ну что, простить засранцев? Ну ладно, прощу».

Вышесказанное скорее идет в плюс. Доннеллановское прочтение великой трагикомедии получилось обезжиренным, но легким, вкусным и приятным. А еще, «Буря» – очень смешной спектакль. Причем смеются здесь, когда персонажей окатывают водой из ведра (едва ли не раз десять за всю постановку). И это очень круто, а занудствующие эстеты могут выказать свое презрение и идти мариноваться четыре часа в патоке «Калигулы» Някрошюса.

Лосось

КЕЛЬТСКИЙ ГОРОСКОП via Queen de la reanimaR for Кот на Лазурном берегу

Фэйл

1 марта 2011 года общественный фонд "Здравомыслие" объявил о запуске всероссийской базы данных нарушения ст. 14 Конституции РФ. В ней зафиксированы уже 70 случаев нарушения принципа светскости государства.

База выполнена в виде географической карты, на которой точками отмечены места конфликтов между религиозными и образовательными, культурными организациями, нарушения принципа светскости чиновниками.

"Юристы «Здравомыслия» будут готовить иски по тем случаям, когда будут собраны документальные доказательства нарушения законодательства", - сообщается в пресс-релизе фонда.

В Санкт-Петербурге группа молодых людей изнасиловали сотрудника милиции. Инцидент произошел на прошлой неделе, но известно о нем стало только сегодня.
Жертвой насильников – двоих выходцев с Кавказа и двоих славян – стал 27-летний сотрудник одного из районных управлений Петербурга.

двоих выходцев с Кавказа и двоих славян

двоих выходцев с Кавказа и двоих славян

двоих выходцев с Кавказа и двоих славян

Originally posted by ibigdan at Изверги

В «Маугли» одна из самых запоминающихся персонажей – чёрная пантера Багира. На самом деле это леопард Бахир (ну, если точнее, Bagheera), «чёрный воин» системы «джыгыт-кынжал». У переводчицы Багира становится «Шамаханской Царицей» - сильной, умной и безжалостной женщиной, обводящей вокруг пальца туповатых мужчин благодаря своей опытности и коварству. Например, её отношения с Шерханом – не соперничество двух воинов, как у Киплинга, а чисто женская месть: видимо, когда-то она любила его, но тигр её то ли бросил, то ли отверг – и вот она ему мстит руками Маугли (как Миледи пытается отомстить графу де Варду руками д'Артаньяна). Сцена постыдного признания – когда Багира рассказывает Маугли, что она когда-то сидела на цепи в королевском зверинце, где и набралась человеческой хитрости – радикально меняет смысл: у Киплинга получилось нечто вроде рассказа гордого туземца, учившегося в миссионерской школе, но «вернувшегося к своему народу», а на русском получилось признание женщины, побывавшей замужем за бандитом-олигархом и навидавшейся видов. Ну и отношения с Маугли, разумеется, приобрели совершенно иной смысл: вместо жёсткого «чеченского» обучения юного воина мы видим опытную даму полусвета, опекающую перспективного юношу, с чувствами не вполне материнскими – но в конце концов отпускающей своего пажа к юной дебютантке… Советский мультфильм окончательно закрепил ситуацию: гибкая, сильная, сладко потягивающася Багира – один из самых сильных эротических образов, когда-либо созданных советской культурой. Нет, конечно, она не вызывала такой бури подростковых чувств, как та же Алиса - «Девочка из будущего», но Алиса была хороша именно как «девочка», а среди советских образов ЗРЕЛОЙ женщины, опытно-сексуальной, знающей своё тело и его возможности, а также цену себе и свету – о, тут мультяшная пантера, кажется, вне конкуренции.


Вообще, имя Bageerah мужское. Гораздо чаще оно встречается в форме “Багир” (в том числе у некоторых народов России). В оригинале образ Багиры совершенно однозначен - это герой-воин, снабженный ореолом романтического восточного колорита. Он противопоставлен Шер-Хану как благородный герой разбойнику. В модель поведения аристократичного джигита вписываются и его инициатива примирения враждующих сторон с помощью выкупа за Маугли, и его ретроспективно рассказанная история о пленении и побеге (последнее - топос ориенталистской литературы). Отношения Багиры и Маугли в оригинале - это отношения мужской дружбы, а вовсе не материнства/сыновства. Превращение Багиры в самку делает ясный и прозрачный киплинговский сюжет затруднительным для понимания: зачем, например, удвоение материнской опеки - разве Волчица не справляется с обязанностями по воспитанию Маугли? Затуманивается истинная природа отношений между Багирой и Шер-Ханом (герой - антигерой). Наконец, при такой трактовке образа Багиры выпадает целый ряд фрагментов из новеллы “Весенний бег”, с которыми переводчица просто не в состоянии справиться.

Речь идет об одном из самых прекрасных в мировой литературе лирических изображений пробуждения юношеской сексуальности. В переводе Н. Дарузес от этих частей текста остаются только неясные намеки. Можно, конечно, предположить, что здесь сыграла свою роль советская цензура, - хотя и удивительно, что текст, вполне годившийся для викторианских подростков, мог быть сочтен неприемлемым для советских[21]. Но, по крайней мере частично, причиной редактуры служит именно смена пола Багиры. В оригинале Багира готовится к свиданию с самкой, и смысл вопроса Маугли (к лицу ли Багире резвиться и кататься кверху лапами?) совершенно очевиден: Маугли обвиняет Багиру в недостаточно мужественном поведении. Маугли испытывает и мальчишескую ревность - оттого что Багира, прямо-таки в соответствии с песней о Стеньке Разине, “на бабу променял” боевую мужскую дружбу, и, сам себе еще не отдавая в этом отчета, - зависть, так как обнаруживается, что у Багиры есть что-то, чего нет у него. В переводе из диалога Маугли и Багиры трудно извлечь какой-либо внятный смысл, кроме того, что Маугли почему-то недоволен. Само развитие событий в результате выпадения нескольких важных фрагментов утратило в “Весеннем беге” стройность и логику, так как выпала смысловая ось всей новеллы: Маугли считает, что боевые друзья предали его, увлекшись чем-то, с его точки зрения, недостойным мужчин. Разумеется, при женском облике Багиры ревность Маугли меняет вектор, и вся психологическая драма приобретает непредусмотренные зоофильские тона - поэтому вполне понятна попытка Н. Дарузес свести к минимуму психологизм и эротизм Киплинга путем радикального сокращения текста.

Но даже трансформации, которым подвергся текст Киплинга, можно счесть “погрешностью в пределах нормы” по сравнению с тем, что произошло с образом Багиры в русской массовой культуре - в особенности после того, как в мультфильме пантера приобрела вызывающую женственность, заговорив томным контральто и кокетливо потягиваясь чуть ли не при каждой реплике. В сознании россиян Багира является эталоном женственной сексуальности. Запрос в Яндексе на слово “Багира” дал около миллиона ссылок, поэтому пришлось ограничиться просмотром первых тридцати. Среди этих тридцати (без учета повторяющихся ссылок): три салона красоты, две студии танца живота, один магазин, торгующий костюмами для танца живота, один салон эротического массажа и одно использование в качестве женского ника в Интернете. Киплинг бы удивился.

http://juche-songun.livejournal.com/191969.html

Как это все одинаково.